Гостевая книга    Форум    Регистрация   

Из Тбилиси с любовью.

ЭХО ПАМЯТИ

        Человека, смотрящего с обложки книги «Жизнь, отданная труду», я очень хорошо знала: Салат Михайлович Абаев был в 7О-8Огг. искренним другом газеты и ее соавтором, появлявшимся время от времени в редакции с очередной предлагаемой для публикации статьей. Мы всегда радовались его приходу: умный, интеллигентный человек, он покорял эрудицией, мягкостью, деликатностью общения и глубоким знанием того дела, которому посвятил жизнь. В материалах, в которых речь шла об изучении недр республики, вторичных ресурсах и их использовании в на-родном хозяйстве Северной Осетии, он убедительно отстаивал свою позицию, ведь геология была смыслом его жизни и его любовью. Мы знали также о том, что Ленинская премия была присуждена Салату Михайловичу за открытие и разведку крупного месторождения полезных ископаемых; о том, что северяне присвоили ему звание «Почетный гражданин» п. Билибино, и что одна из улиц этого чукотского поселка носит его имя...

                                      

      Но, общаясь с Салатом Михайловичем, мы и предположить не могли, какой выдержкой, твердостью характера, умением держать удары судьбы он обладал. Об этом поведала его книга, которую подарила на память автору этих строк дочь Салата Михайловича Абаева - Елена Саввична Галачиева. Она пришла несколько дней назад в редакцию, чтобы рассказать о том, какое неожиданное продолжение имела книга ее отца «Жизнь, отданная труду». История и впрямь удивительная, особенно на фоне тех осетино-грузинских отношений, что разворачиваются сейчас на наших глазах.

     Однако все по порядку. После смерти С. М. Абаева остался большой архив, разбирая который дочь нашла рукопись отца. Он написал ее по просьбе Магаданского книжного издательства (более 20 лет им было отдано Крайнему Северу, освоению недр Якутии, Колымы и Чукотки). Запросила издательство. Но ответа не последовало, поскольку к тому времени советская власть приказала долго жить, все связи были на-рушены, и рукописи была бы уготована незавидная судьба -кануть в Лету. Но, по словам Елены Саввичны, «раз папа написал, значит кому-то это нужно». И книга увидела свет на родине автора.

     Десятки, сотни друзей, соратников, коллег смогли с благодарностью принять в дар эту бесценную исповедь человека, который не обошел молчанием запомнившиеся с ними встречи, диалоги, мимолетное общение. Дочь не оставила без внимания ни одной упомянутой в книге фамилии.

    Одно из имен - Леонид Вахтангович Чантладзе, которому С. М. Абаев посвятил следующие строки: «Специалистов для полевых партий не хватало. Но тут помог случай. Кто-то подсказал, что в лагере дорожников на общих работах занят один заключенный геолог. Я увидел этого человека и испугался его вида: это был настоящий человеческий скелет, внешне он был похож на грузина. Из разговора с ним выяснилось, что он действительно грузин, звали его Леонидом Вахтанговичем Чантладзе, возраст сорок лет. Он окончил Тбилисский госуниверситет, но 1937 год не дал ему возможности сдать госэкзамен. Его арестовали на десятилетний срок заключения по статье 52 со всеми ее последствиями. Он сообщил, что семь лет проработал на строительстве дорог. Познакомившись с Чантладзе, я дал свое согласие на зачисление его в качестве геолога в Челучанскую партию. До выезда в поле я приглашал его к себе домой вечерами на ужин, а в поле он пользовался одной кухней со всеми сотрудниками наравне. В беседах с ним я пытался выяснить, за что его осудили, и всегда слышал в ответ: «Ни за что». Несмотря на то, что с политическими заключенными общаться было строго запрещено, я жалел его и часто приглашал к себе домой. В 1946 году после окончания срока заключения по моей настойчивой просьбе ему было разрешено ехать домой в Тбилиси. Денег у него не было. Я дал ему 1000 рублей и проводил в дорогу. Из Тбилиси он сообщил, что его высылают для жительства за 101 км от столицы. Но его мытарства на этом не закончились. В 1948 году он вновь был репрессирован и отправлен в Красноярский край на вечное поселение. Там у него случился инфаркт, и он умер. Жена и два его сына жили в Тбилиси, сыновья занимали ответственные посты, а он сам в 1957 году был полностью реабилитирован,..».

        Встречалось имя Чантладзе и в записной книжке Абаева с указанием адреса. По этому адресу в Тбилиси Елена Саввична и переслала книгу, предпослав коротенькую записку в надежде, что адресату будет интересно узнать подробнее, возможно, об отце, деде или прадеде.

          ...Ответ, полученный недавно, потряс Елену Саввичну, что и стало причиной ее прихода в редакцию. Оно и в самом деле удивительное, это письмо из Тбилиси. Письмо, подтверждающее, что не политики, а простые люди мостят дорогу к миру и пониманию. Им бы, политикам, на таких добрых примерах поучиться мудрости народной дипломатии. Вот оно, это письмо из Грузии:

       «Уважаемая Елена Саввична! Позвольте прежде всего поздравить Вас с успешным проведением славного юбилея Салата Михайловича, а затем извиниться перед Вами за то, что до сих пор не ответил на Ваше столь неожиданное и удивительное послание. Прошу Вас, не сочтите мое столь долгое молчание неуважением или невниманием к Вам и Вашему благородному поступку. Мне самому трудно объяснить, как это все вышло. Просто обзвониться по телефону я не мог себе позволить из-за уважения к Вам. Но как только садился писать письмо, рука отказывалась выводить буквы, а слова, обдуманные мною, куда-то исчезали — никак не мог сосредоточиться. Не знаю, чем это объяснить. Может быть, при-чина в том, что полгода тому назад я перенес тяжелую операцию на сердце и мне пришлось двенадцать часов пролежать под наркозом, а может быть, нервная обстановка после «революции роз» влияла, или житейские неурядицы виноваты... Все сказанное, конечно, не оправдывает меня, но, может быть, хоть в какой-то мере объясняет мое молчание.

        Уважаемая Елена Саввична, я безмерно признателен и благодарен Вам за то, что Вы нашли время для незнакомого человека сообщить ему весточку об его отце. В наш жестокий век, к великому сожалению, это такая редкость подумать о другом, чужом, человеке, побеспокоиться о нем! Но, по-видимому, это у Вас по наследству. Наш философ Мераб Мамардашвили писал, что «человек не является продуктом природы - природа не создает людей; по-настоящему мы только при втором рождении рождаемся. А это рождение происходит в том поле, где возможный человек соединился с символом, и от напряжения этого слияния и вследствие усилия над собой в человеке рождается человек», то есть человек сам в себе должен родить человека, или настоящий человек - дважды рожденное существо.

        Русские говорят: «Человек с большой буквы». Таким был Ваш отец. В этой маленькой книге, присланной Вами, из каждой строки встает Салат Михайлович, она вся проникнута его любовью к людям. Например, его отношение к моему отцу: «Несмотря на то, что с политическими заключенными общаться было строго запрещено, я жалел его и часто приглашал к себе домой. В 1946 году после окончания срока заключения по моей настойчивой просьбе ему было разрешено ехать домой в Тбилиси. Денег у него не было. Я дал ему 1000 рублей и проводил в дорогу». Как будто это так все просто и естественно. Но для того, чтобы все это совершить, недостаточно было одного человеколюбия, еще надо было иметь смелость, и не малую, - коммунисты такие вольности редко кому прощали, и не каждый мог решиться на такой поступок: приглашать к себе изгоя -«врага народа», а потом еще помочь ему вернуться на малую родину. Не много ли? Тем более, что в то время на Дальний Восток людей или насильно посылали, или же заманивали разными льготами (это, конечно, не относится к Салату Михайловичу - таких романтиков было немного). Или же случай с уголовником старателем, когда Салат Михайлович поверил ему и открыл золотоносную жилу... Или его доброе отношение к молодым специалистам...

    Мой отец был таким же убежденным геологом, как и. Ваш. Оказывается, он так увлекательно рассказывал про геологию, что сагитировал своего друга, известного писателя, поступить на геологический факультет. Так что, когда Ваш отец приглашал моего к себе в гости, наверное, у них было что друг другу сказать, и они вместе не скучали.

     Конечно, имя Абаева мне и до Вашего письма было известно, но не в той мере, в какой бы хотелось. Когда отец вернулся, мне тогда было лет 14. Родители мои при мне старались не говорить о своих невзгодах во время заключения. Ведь моя мать тоже сидела как «член семьи», - была такая 58-я статья. Она считала, что мне не следует знать всей правды, всего беззакония и несправедливости, жертвами которых родители оказались — «ведь сыну (то есть мне) в этой стране жить», - говорила другим она.

         Эта маленькая книга Салата Михайловича очень взволновала меня, начала жизненных путей наших отцов в какой-то мере похожи: безотцовщина в раннем детстве, потом геологическая партия, эта удивительная любовь к своей профессии, переходящая в страсть... Слава Богу, что судьба оказалась милостивой хоть к Вашему отцу, пощадила его. Я безмерно благодарен Салату Михайловичу - ведь без его помощи я бы никогда не смог бы увидеть своего отца, узнать его.

     Уважаемая Елена Саввична, я очень рад, что Ваш народ так высоко чтит память Вашего отца — Человека и труженика. Проведенный юбилей -тому доказательство. С наилучшими пожеланиями Тамаз Леонидович Чантладзе».

      На фоне взрывоопасного обострения грузино-осетинских отношений, на фоне столкновения политических амбиций и противостояния, готового перейти в военный конфликт, история подобных искренних человеческих отношений воспринимается как добрый знак надежды. Ибо не перечеркнуть прошлое, в котором мы были людьми одной страны и нравственные ценности которой, несмотря ни на что, сумели сохранить. Не перечеркнуть память, эхо которой способно вызвать в сердце любовь, откликнуться на дружеское послание из вечности и объединить, а не разъединить людей, какой бы национальности они ни были. Одно из многих тому подтверждений - история, рассказанная выше...

     «Северная Осетия» 7 августа 2004 года № 148 (24196)
     Нелли БЕТЧЕР.